В 1930-е годы, Эриксон, находившей в
топологической экспедиции в резервации индейцев племени
гайя (штат Южная Дакота), обнаружил у них синдром невроза,
который не смог объяснить с точки зрения классического
психоанализа. Ответ был найден двумя десятилетиями позже, когда
основателя неопсихоаналитической исследовательской
0арадигмы сложилась его концепция идентичности. То, что описал
Эриксон, было состоянием кризиса этнической идентичности.
“Основным источником душевного смятения индейца, – писал
Эриксон, -… служило ощущение беспочвенности, оторванности от корней, разрыв между нынешним образом жизни и тем, который сохранился в преданиях племени. Индеец ощущал пропасть не
только у себя за спиной, но и впереди, на пути ассимиляции”
(ЭриксонЛ996:10).
Существует достаточно устойчивая связь между кризисом этнической идентичности и структурными трансформациями полиэтнического общества, связанного с процессами модернизации. На эту связь указывают многие авторы, справедливо полагая, что различные разновидности национализма являются эпифеноменом эпохи модернизации. Однако сегодня выяснилось, что этничность также реагирует и на процессы, связанные с глобализацией, с переходом в постиндустриальное общество.
В российских условиях, равно как и в условиях социально-экономической и политической трансформации общественных систем в странах СНГ, кризис этнической идентичности в сочетании со структурным кризисом (системным) неизбежно привел к глобальной маргинализации, к социально-психологическому состоянию “временности”, “транзитивности” социокультурного бытия, потере человеком и социальной группой витального основания , своего существования самотождественности и целостности во временно-пространственном континууме.
Кризис этнической идентичности находится в прямой и Ратной связи с таким параметром структуры межгрупповых отношений, каковым является межэтническая напряженность. Проблемные отношения с этническими группами, особенно, если йи вызваны расходящимися интересами и связаны с борьбой за контроля над региональными или федеральными
ресурсами общества, объективно отражаются на с: межэтнических отношений. В этом случае межэтнич^ напряженность, присутствующая в латентном состоянии продукт этнических границ, начинает возрастать, взаимное отчуждение и негативные образы конкурентных грудп процессе эскалации межэтнической напряженности позитивное восприятие групп по взаимодействию сменяется прЯып противоположными знаками. В своем апогее напряженность между этническими группами результируется в межэтнический конфликт Затяжная напряженность, закрепленная в дискриминационных ограничениях, может стать источником кризиса этнической идентичности и при благоприятном стечении социально-политических обстоятельств может так же вылиться в конфликт Подобный вариант политизации этнической идентичности мы наблюдали в Карачаево-Черкесии на примере карачаевцев. считавшихся “неблагонадежным”, “проштрафившимся” народом-выселенцем. На протяжении четырех десятилетий, вплоть до объявления политической реабилитации, представители карачаевской этничности были ограничены в условиях продвижения по политической, социальной, культурной стратификации. Однако взаимосвязь кризиса этничности и межэтнической напряженности может носит и обратный характер, когда значительное усиление напряженности в межгрупповых отношениях вызывается кризисом этнической идентичности.
Среди компонентов структуры этнической идентичности, используемых в процессах политизации, система этнокультурных ценностей. Она занимает центральное место. Особенно важен этот структурный компонент этнической идентичности, когда описываются кризисные состояния этничности, а так же тогда когда политическая мобилизация группы строится вокруг идеи, сохранения и возрождения групповых ценностей.
Особо значимое положение ценностей в структуры этической идентичности определяет тем, что ценности обладают полифункциональным качеством. Они выступают аксиологическв компонентом познания окружающего мира, смыслообразуто111 фактором человеческого существования, выполняют регулярные и нормативные функции социального взаимодействия.
По своей природе, как полагает Л.М. Дробижева, ценности к символы этнического самосознания являются коллективными представлениями, имеющими личностный смысл /Дробижева, 1994в: 11) . Именно поэтому эффективное использование и интенсивное конструирование систем ценностей, символов, идеологизированных ориентиров и метафор, позволяет достичь политизации этнической идентичности. Это становится возможным не только потому, что ценности и символы как феномены надындивидуального сознания, преломленные через индивидуальное сознание, приобретают для личности смысло-ориентированное значение, но и потому, что ценности, как никакие другие компоненты когнитивно-эмоциональных образований этничности, являются “конструктами” разного уровня – глубинной, личностной, актуализированной, идеологизированной значимости. Если ценности глубинного и личностного уровней как “базовые” -стабильны, то вторые “ситуативны” и в разной степени актуализированы в зависимости от обстоятельств50.
В том случае, когда ценности и символы этнической идентичности обоих уровней находятся в режиме согласования, т.е. когда актуализированные компоненты как бы надстраиваются над базовыми, тогда последние, являющиеся продуктами политического дискурса и идеологической риторики, становятся продолжением первых. Такой сплав обеспечивает политизацию этнической идентичности и возможность её использования в качестве инструмента политической борьбы. В этой связи Дробижева Л.М. считает, что политически мобилизуемыми являются те ценности, которые:
имеют достаточное базовое основание;
имеют “исторический шлейф”, хранящийся в исторической памяти;
выступают компенсирующими, т.е. восполняющие вакуум в социальном и политическом сознании (Дробижева, 1994в)51.

по
тыс. до н.э. При этом постулируется древность кабардинцев на
нынешней территории, насчитывающей до 5-7 тысяч лет. к
Вайнахские народы (чеченцы, ингуши) признак^ потомками древних египтян, этрусков, скифо-сарматов, т народов, говоривших на совершенно разных языках, но носителе древних цивилизаций. На ту же майкопскую культуру III тыс. н э претендуют и в Осети, где одновременно наблюдается тенденци скифизации этногенеза и ранней истории осетин и непризнани роли этнического субстрата. Особо выделяется сочинение В Хамицева и А. Иллаева “Давид Сослан. Фридрих Барбаросса Алания от Палестины до Британии”, где утверждается, что история осетин “закодирована в Библии”, что Иисус Христос и его мать Мария “этнические скифы”, т.е. осетины и они же есть восточные германцы, осетинский язык лежит в основе германских языков” ит д.” (Кузнецов,!996:79-81)41.
Можно с уверенностью диагностировать кризисное состояние этнической идентичности и торжество коллективного бессознательного, если где-то началось интенсивное переписывание истории. А от него до последующей политизации этнического самосознания практически не существует особой дистанции.
Именно коллективное бессознательное и его специфические продукты – архетипы выступают всеобщим основанием для мобилизации людей. Наличие единого времени (исторической эпохи), принадлежность к одной этнической группе, наконец, взаимодействие в сфере экономики еще не могут сплотить групп) людей в единое “тело” с единым ритмом “дыхания и сердцебиения”. Для этого необходимы юнговские архетипы способные на время возвратить человека в состояние своего неразрывного, неделимого, нерассуждаемого, т.е. бессознательного целого.
Вторым константным элементом механизма политизации этнической идентичности является, собственно, сама этническая идентичность. Выступая продуктом сознания, этничность группо-психологический феномен позволяет отдельной личное? достичь витального осознания собственной целостное1″-(преемственности во времени) и самотождественного (неизменности в пространстве), ощутить себя уникальной аутентичной индивидуальностью, разделить вместе с другими ЧУВСТВО аффилиативной принадлежности к тому кругу людей, с которыми ты разделяешь общие этнокультурные характеристики и черты.
Важнейшим компонентом этнической идентичности выступает этническая граница. Согласно Ф. Барту, этническая группа выделяется не столько в силу культурного содержания, обеспечивающего эффективную адаптацию этнофоров к окружающей действительности и упорядочиванию внутригрупповых отношений, сколько по причине существования границ, которые этнический коллектив, в силу конкретно исторических, социальных и прочих причин, сама себе очерчивает в процессе межгрупповой интеракционистской активности. По своей природе этнические границы – есть социально-психологический феномен. Он отражает психологическую сторону структуры и динамики этнической идентичности. По этой причине культурное содержание этнической группы – это не главное в её понимании. Как заметил по этому поводу автор конструкционистского подхода к анализу феномена этнической идентичности, культуры во времени изменчивы, в то время как границы противопоставления, одной стороной которой является построение и поддержание устойчивого ощущения своей принадлежности – “Мы”, остаются неизменными (Barth,1969) ~. Более того, как подчеркивает В. А. Тишков, в условиях интенсивных межэтнических коммуникаций, порождающих неизбежные в таких ситуациях многочисленные заимствования, часто имеет место дефицит культурных отличий (Тишков, 19976).
Нам уже приходилось подчеркивать универсальный характер присущего всем живым существам на земле свойства Разделять окружающий мир на “своих” и “чужих”. Для представителей человеческой популяции построение социальных, в том числе, этнических границ является онтологическим свойством коллективного (этнического) существования.
Этнические границы одновременно помещены в две системные среды. С одной стороны, этнические границы как ^вокупности когнитивно-эмоциональных и оценочных конструктов являются частью структурных компонентов этничности, а с другой стороны, элементами феноменологического поля межэтнических отношений. Такое понимание феноменодо этнических границ позволяет проследить прямые и обрахй воздействия двух взаимодействующих систем: идентичности и системы межгрупповых отношения.
Особенно очевидным это становится в
связанных с ростом межэтнической напряженности, Коэтническая граница из умозрительного концепта превращается
объективную реальность (Солдатова,1998:22)44. В этом случае
когда межэтнические отношения уплотняются в силу эскалации
межгрупповых противоречий, этнические границы становится уже
не символическим водоразделом взаимодействующих групп, а
линией столкновения. В такой сиЧуации функциональным является
не “сходство”, как необходимое условиях позитивных
межгрупповых взаимодействий, а “различие”. И чем сильнее оно
будет выражено на символ ическом, эмблематическом,
эмоциональных уровнях, тем выше окажется уровень
внутригруппового единства. Следовательно, одной из
стратегических задач в политике этнонациональных элит по
политической мобилизации своих групп, будет являться поиск
эффективных способов и средств для поддержания этнической
дифференциации.
Понимание сущности феномена этничности вне раскрытия содержания потребности в позитивной этнической идентичности является невыполнимой задачей. Следует заметить, что проблема раскрытия содержания потребности в этнической идентичности и взаимосвязи потребностно-мотивационного компонента этничности с феноменом этнической солидарности, является ключевой познавательной ориентацией в исследованиях политической мобилизации этнических групп. Её центральное положения в феноменологическом поле этничности определяется тем, что потребность в этнической идентичности и принадлежности психологией относится к числу базовых (витальных). Помимо того, что принадлежность к этническому коллективу обеспечивает отдельной личности чувство безопасности и психологического комфорта, она является незаменимым условием формирования психосоциальной идентичности индивида, Эриксон неоднократн подчеркивал, что без группо-психологического феномен коллективной идентичности не может сформироваться целостная
тождественная личность. Процессы, созидающие полноценную эго-идентичность. находятся в неразрывной связи с позитивной идентичностью того коллектива, с которыми индивид разделяет общие для всех членов социально-психологические и культурные характеристики. В этой связи негативная групповая идентичность, как результат межгруппового интеракционизма, заменяющая позитивную в качестве необходимого источника процессов формирования эго-идентичности, может значительно проблематизировать достижение психосоциальной идентичности и вылиться в затяжной кризис с проявлениями отклоняющегося поведения (Эриксон, 1996) . Именно в этом смысле в своем эссе, посвященном детству Гитлера, Эриксон писал, что самыми жестокими эксплуататорами борьбы нации за спасение идентичности были Адольф Гитлер и его сообщники. Политизация этнической идентичности будет тем успешнее, чем острее ощущается потребность в позитивной идентичности, наполняемой сознание индивидов гордостью, чувством самоуважения. Недавний ошеломительный взлет популярности некогда мало кому известного Владимира Путина, основан не только на изощренности современных информационных технологий, но, прежде всего, обусловлен острым ощзтцением большинством населения собственной негативной национальной идентичности. Некогда могучая держава, занимавшая необъятную территорию, страна, с которой на международной арене не могли не считаться, наполняла сознание советских граждан чувством гордости, а величественная мелодия государственного гимна эмоционально сплавляла осознание своей принадлежности в устойчивое чувство позитивной идентичности. Потеря такой идентичности, массовое распространение в обществе апатии, чувств стыда, вызванных непрекращающимися политическими скандалами, позорным поражением в первую чеченскую кампанию, заметной интеллектуальной моральной деградацией правящей политической элиты, наконец, резкое падение авторитета страны на Международной арене, привели к принятию населением страны образа негативной национальной идентичности. На этом сложном и весьма болезненном фоне появление человека, предложившего мочить бандитов в сортире”, не могло, в силу определенных социокультурных особенностей российского менталитета, не вызвать симпатий к исполняющему обязанности Российской Федерации.
В случае с недавними выборами главы Карачаево Черкесской республики и последовавшим за ними межэтнически^ конфликтом политическая мобилизация карачаевцев так же быЛа вызвана стремление карачаевской общности преодолеть сложившуюся со времени депортации (ноябрь 1943 года) собственную негативную этническую идентичность.
Позитивная этническая идентичность, на основе которой v людей складываются определенные групповые представления возникает готовность к сходному образу мыслей и разделяемым этническим чувствам, так же детерминирует построение системы отношений и действий в различных этноконтактных ситуациях. Иными словами, этническая идентичность становится тем ориентиром, при мощи которого и посредством которого этнофор определяет свое место в полиэтническом обществе и усваивает способы поведения внутри и вне своей группы. Напротив, угроза позитивной этнической идентичности — это угроза существованию этнической общности. Это страх потерять привычную социокультурную нишу, утратить жизненно важное ощущение защищенности. Через стремление к позитивной этнической идентичности индивид не только повышает собственную самооценку, но и стремится повысить престиж и статус своей группы. Вот почему создание условий, обеспечивающих сохранение, воспроизводство и свободное развитие данной этнической общности как самостоятельного этнокультурного и духовного целого, неизбежно способствует реализации потребности в этнической идентичности и безопасности. Для этого необходим преимущественно такой тип межэтнического взаимодействия, обеспеченный соответственно структурным параметрами этносоциальной и социокультурной систем полиэтнического общества, когда участники определяют ситуади (или других участников) на основе позитивного образа собственно группы и избегают сравнений по неблагоприятным № несоответствующим ей (по их мнению) характеристи (Солдатова, 1998:34)46.
Отсюда возникает устойчивая корреляционная связь, больше членов этнической группы разделяют общую идентично
больше вероятность совместных действий в ее защиту. Более ^го. поскольку позитивность этнической идентичности является необходимым компонентом, обеспечивающим ощущение группой психологической безопасности и стабильности, постольку характерным является стремление индивидов повышать свою позитивную идентичность и защищать ее. Благодаря своим социально-психологическим характеристикам, считает Дж. Ротшильд, именно этническая идентичность выступает широкой социальной платформой для процессов этнополитической мобилизации (Rothschild,1981)47.
Позитивная этническая идентичность – есть необходимое условие сохранения здоровья индивида, его внутренней целостности и стабильности. Однако как условие для политической этнической . мобилизации она в состоянии позитивности, т.е. состоянии внутреннего и внешнего равновесия, согласованности сознательной и бессознательной сфер, вряд ли, пригодна. Иными словами, этническая идентичность – есть общая предпосылка возможной политизации. Напротив, важнейшим условием, способствующим политизации этничности, является особое состояние идентичности, а именно – кризис.
Кризис этничности – это условие, без которого невозможна успешная консолидация этнической группы В состоянии кризиса, как в точке пересечения, сталкиваются разнонаправленные векторы различных процессов, итоговым результатом которых становится потеря идентичностью внутреннего равновесия. Являясь системным категорией, этническая идентичность в условиях кризиса теряет свою системность.

бшества. Следовател,
обшности на основе разделяемой этнической идентичности, культуры и интересов, по определению должна привести к такому состоянию этнического самосознания, которое сможет обеспечить необходимую степень внутригруппового единства для успешной реализации целей политического участия.
В этой связи, политизированная этническая идентичность будет означать итоговое состояние политизации этничности, под которой в данной работе понимается механизм сложных, многофакторных и полисубъектных взаимодействий и процессов, которые обеспечивают этнической группе, выступающей в качестве актора политической борьбы, наивысший уровень внутригруппового единства и мобилизационной активности.
Действие механизма политизации этнической идентичности строится на основе сложного, многоуровневого, многофакторного и полисубъектного взаимодействия константных компонентов системы этнической идентичности, с одной стороны, и полиструктурных переменных факторов среды – с другой. Взятый в процессе взаимодействия константных переменных системы этнической идентичности с импульсами (переменными факторами), исходящими от среды её жизнедеятельности, рассматриваемый механизм политизации образуют временный по своему характеру феномен политизированной этничности. Являясь итоговым результатом механизма политической мобилизации, политизированная этничность понимается как продукт структурной перестройки этнической идентичности, её особого состояния, характеризующегося повышенной сосредоточенностью членов этнической группы на ценностях, ориентированных на достижение политически значимых статусно-институциональных переменных с°Циальной системы полиэтнического общества.
По своим характеристикам феномен политизированной иДентичности представляет собой системное качество, Появляющееся в процессе взаимодействия этнической идентичности и переменных факторов среды. В результате на константных компонентов структуры этничности и

104
факторов среды возникает система связей-отношений, которые порождают новое свойство этнической идентичности. Это свойств’ проявляется в высоком уровне внутригруппового единств особенностях мотивационных состояний, психологическо” готовности к активным, сопряженным с возможными жертвами действиям. Перечисленные качественные характеристики людей объединенных в монолитную группу на безе разделяемой этнической идентичности, отсутствует у них в стационарных условиях. Именно поэтому феномен политизированной идентичности рассматривается нами как особое состояние этничности, обладающее системным качеством.
В теоретико-методологическом плане функционирование механизма политизации этнической идентичности базируется на ряде важнейших принципов.
Во-первых, взаимодействие константных и переменных компонентов механизма политизации в значительной степени носит стохастический характер. Вероятность того, что групповая идентичность какого-то этнического коллектива в результате взаимодействия элементов системы и среды завершится высоким уровнем внутригруппового единства и готовности к коллективным действиям, будет зависеть, как от параметров самих компонентов, так и от воздействия случайных факторов. При этом стохастичность импульсов, исходящих от среды, таковой может быть лишь по отношению к политизирующейся идентичности, в то время как по своим источникам эти факторы могут носить вполне закономерный характер и вписываться в логику событий, их порождающих. Так, например, известный призыв Б. Ельцина -”Берите столько суверенитета, сколько сумеете взять, произнесенный в Казани летом 1991 года, оказался полной неожиданностью для активизировавшихся к этому времени этнонациональных элит в национально-государственны* образованиях Российской Федерации. Политический хоД: предпринятый Ельциным, несмотря на его кажущу*°сЯ случайность, был логическим развитием его борьбы с союзнЫ*1 центром во главе с М С. Горбачевым. А провал путча ГКЧП августе этого же года и последующее наступление Кремля властные позиции коммунистической партии, послужил открыть1″ сигналом штурму региональных властей. Уже в сентябре 1991 го

105
еспубликанская власть в Чечено-Ингушской Автономной сПублике при активной поддержке Г. Бурбулиса, С. Шахрая и Р. ‘Хасбулатова перешла в руки Национального Совета во главе с 6нералом Джохаром Дудаевым. В феврале 1990 года решением Верховного Совета РСФСР была провозглашена Карачаево-Черкесская республика, ранее входившая в состав Ставропольского края в статусе автономной области.
Во-вторых, важнейшим принципом, объясняющим
функционирование механизма политизации и его результаты,
является принцип неопределенности. Безусловно, что существуют
так называемые внутрисистемные связи (ВПС), порождающие
достаточно определенные и предсказуемые последствия. Снижение
статусно-институционального положения этнической группы в
полиэтническом обществе, ■ сопровождающееся
дискриминационными действиями доминантной группы по отношению к группе меньшинства, как правило, ведет к кризисному состоянию этнической идентичности. Или, например, существует закономерная корреляция между процессами ослабления властных позиций федерального центра и процессами усиления сепаратистских тенденций в этнонациональных образованиях союзного государства. Тем не менее, предсказать с точностью (на основе, казалось бы, уже открытых и работающих закономерностей) результат взаимодействия группы факторов не всегда представляется возможным. Объекты социальной действительности, в отличие от природных, не даны так, как они даны в мире физических величин. Так, действие Закона всемирного тяготения (в пределах земного притяжения) и последствия Закона фрустрированных групповых потребностей, разработанный на основе концепции человеческих потребностей Международным коллективом исследователей во главе с американским ученым Дж Бартоном, не только лежат в двух разных плоскостях, но и имеют различное описание действий предмета. В одном случае -безусловное совпадение действий предмета проявлениям закона, в Другом случае с потребностями – возможное, с высокой долей Вероятности.
В-третьих, поскольку этническая идентичность, несмотря На восприятие в сознании этнофоров ее изначальной данности и Ка«ущейся примордиальности, является продуктом исторических

106
конструкционистских проектов, постольку политизация этничн в значительной степени зависит от параметров (интеллектуадь морально-психологических, ситуационных, финансов ‘^ демографических и т.д.) влияния субъективного фактора г^ относится не только к субъективной по своей природе фуцк й этнической идентичности по конструированию границ “ЭДЫ» й “Они”, но и к природе многих факторов среды системы этничносп! Это, прежде всего, лидеры и элиты этнонационалистическку движений, субъективизм (особенно в условиях Росам авторитетно-властных реакций-решений федерального центра процессы политизации этнических идентичностей и т.д. Наконец субъективный фактор в процессах политической мобилизации этнических групп определяет стохастический характер результатов механизма политизации этнической идентичности.
Следует такрке подчеркнуть, что определение компонентов структуры этнической идентичности как константных величин обусловлено не постоянным её содержанием, (оно по определению никогда не бывает неизменным, оно по сути исторично), а по форме. Так, например, этнические границы как ядро этнической идентичности представляют собой универсальные для человеческого сознания, как индивидуального, так и коллективного, когнитивно-эмоциональные конструкты, отграничивающие пределы так называемого “личностного пространства” в случае с индивидуальным самосознанием, и границы противопоставления “Мы” и “Не-мы” – с групповым. В этом смысле они постоянны. Они – суть онтологические атрибуты человеческого существования. Аналогично константными являются и другие структурные компоненты этнической идентичности: историческая память (несмотря на её частую в условиях политизации произвольную интерпретацию), структурные оппозиции культурных универсалий, ценностные измерения и т.д
Метафорически константные компоненты этнической идентичности образуют то, что мы назвали “Джином” этничностй Именно в этом смысле, говоря о политизации этнической идентичности и о её не только конструкционистско-инструментальном, но о отчасти примордиальном характере, ^ заметили, что “Нельзя вызвать Джина из лампы, если его там нет

107
политизации этничностй и есть тот способ, при помощи отооого извлекается этот “Джин”.
Что же из себя представляет механизм политизации, и
яковы те константные компоненты этнической идентичности,
которые во взаимодействии со средой порождают
мобилизационное состояние сознания, проявляющееся в
высочайшем единстве группы?
Константные элементы механизма политизации этнической идентичности отражают сознательную и бессознательную стороны iToro феномена. Ядром бессознательной сферы этнической идентичности выступает коллективное бессознательное.
Проблема политизации этнической идентичности призвана ответить, по крайней мере, на два вопроса: что побуждает членов этнической группы консолидироваться, сплачиваться, превращаться- в единое целое? Что лежит в основании этого непостижимого единства, толкающего людей на акты беспощадной ярости и жестокости, равно как и на высочайшие образцы самопожертвования?
Одни лишь материальные или политические интересы…? Для того, чтобы люди могли консолидироваться, помимо обязательного наличия общих интересов, они должны обладать нечто большим, чем разделяемые ими цели и интересы. Присутствие общих мотивов, выступающих индикаторами психологической готовности к действиям, хотя и является необходимым условием социальной мобилизации, но, как показывает практика этнополитических движений, явно недостаточны.
Человеческая консолидация не есть только физическое присутствие людей в группе, совершающих какие-то коллективные действия, будь то присутствие на митингах, акциях протеста или даже участия в военных событиях. Единение в своем апогее – это, прежде всего, особое состояние духа, когда сознание отступает на Дальнюю периферию являя, как, возможно, справедливо полагал К. Юнг. глубинные пласты человеческого биологизма (инстинктов), Сраженного архетипами коллективного бессознательного. Г. -Аебон называл такое состояние “толпой”.
Архетипы, как считал К. Юнг, обнаруживают себя либо в Особых психически аномальных состояниях, т.е. тогда, когда
сознание заблокировано, когда даже личное являющееся результатом вытесненных травм и переживани-уступает место коллективному подсознанию, зафиксировавший древнейший опыт инстинктивного существования людей. Либо сновидениях, которые также у нормальных людей р6дк поставляют им картинки архетипического характера.
Кризисное состояние этнической идентичности, потеря группой ощущения своей вневременности и самотождественности как правило, приводят к так называемому “коллективному нервозу”, служащему благоприятной почвой для произрастания гроздьев “этнонационалистического гнева”. Именно в такие состояния архетипические образы коллективного самосознания сдерживаемые мифологическими “оковами” и религиозными учениями, прорываются на поверхность сознания, возрождая инстинктивные формы мышления, восприятия и поведения. Ярким свидетельством “захваченное™” коллективного сознания архетипическими образами коллективного бессознательного является повсеместная архаизация общественного сознания. В нацистской Германии, как показал К. Юнг в работе “Вотан”, наиболее ярко архаизации проявилась в политической символике третьего рейха, пристальном внимании к древней истории Германии, возрождении мифологических мотивов.

социальных отношений. В поствоенный период и в настоящ время призывы к построению нация-государств, равно как и их конституирование есть вторичный исторический феномен, у которого представляется весьма проблематичным. Проекты нация строительства, считает Д. Уэлш, инициированные множеством экс колониальных государств в поствоенный период, оказались успешными лишь в нескольких случаях в значительной мере потому, что демократизация стимулирует мощные импульсы мобилизации на этнической почве (Welsh, 1993:67)39.
Среди различных аспектов национализма, выделяемых в зарубежной этнополитической, политологической, философско-социологической литературе, нам хотелось сосредоточить внимание на следующих сторонах этого сложного и многомерного явления.
Прежде всего, национализм – есть идеология, которая делает национальное самоуправление критерием политической легитимности.
Во-вторых, национализм может быть рассмотрен в качестве организационного принципа стратегии коллективной политической мобилизации.

стали выравниваться с положением групп этнических большинства нации. Например, Каталония и Страна Басков ° Испании Богемия в составе Габсбургской империи. Белы отделившаяся от Нидерландов в 1830 году. Одним из первых указал на этот факт, был 3. Смит / Британская щк0 политических и экономических наук/, предположивший, экономический прогресс не смягчает этнических устремлений наоборот, что более развитые этнические общности Не отказываются от своих этнополитических требований (Smith,1981)32.